Яна Валерьевна Лантратова.
Первые недели работы показали ключевые приоритеты: помощь участникам СВО и их семьям, возвращение военнопленных, розыск пропавших без вести, защита жителей приграничных и исторических регионов, поддержка людей с инвалидностью, детей, пожилых, развитие региональной правозащитной сети и цифровой системы работы с обращениями.
С 15 мая по 26 июля в аппарат Уполномоченного поступило 26 445 обращений. Больше половины из них – 14 102 обращений – связаны с помощью участникам СВО и членам их семей.
В интервью журналу «Национальная оборона» Яна Лантратова рассказала о первых итогах работы, гуманитарных миссиях, международных обращениях, обменах, воссоединении семей и о том, почему защита прав человека сегодня стала частью национальной устойчивости страны.
Интервью: Игорь Коротченко
— Яна Валерьевна, с момента Вашего назначения прошло два месяца. Что стало главным выводом этого периода?
— Главный вывод – людям нужен не формальный ответ, а результат.
Особенно это видно по обращениям участников СВО, их семей, жителей приграничных и исторических регионов. Человек часто приходит к нам уже после того, как прошел несколько инстанций, устал ждать, не понимает, куда двигаться дальше.
Поэтому для меня принципиально важно, чтобы аппарат Уполномоченного работал не как «почтовый ящик», а как система сопровождения человека до решения вопроса.
Но также важно видеть всю картину. Помимо темы СВО, люди обращаются по вопросам уголовного процесса, жилищных прав, прав в местах принудительного содержания, социальной и медицинской помощи, гражданства, поддержки семей с детьми, трудовых прав, доступности инфраструктуры, образования, экологии.
Уполномоченный не может заниматься только одной темой. Наша задача – видеть человека целиком и защищать его права в любой жизненной ситуации.
— Какие обращения Вы считаете самыми срочными?
— Те, где время напрямую влияет на жизнь, здоровье и безопасность человека.
Розыск без вести пропавших. Эвакуация тел погибших. Срочная медицинская помощь. Реабилитация после ранения. Угроза выселения семьи. Ребенок, который остался без защиты. Человек с инвалидностью, который не может выйти из дома из-за недоступной среды.
В таких случаях нельзя работать по принципу: «рассмотрим в установленный срок». Законные сроки важны. Но жизнь часто требует оперативности.
Поэтому мы усиливаем прямое взаимодействие с Минобороны, МВД, МИД, прокуратурой, ФСИН, региональными уполномоченными, фондом «Защитники Отечества», общественными организациями и волонтерами.
— Больше половины обращений связаны с СВО. С чем чаще всего приходят военнослужащие и их семьи?
— Темы разные, но почти всегда они очень чувствительные.
Поиск военнослужащих, связь с пленными, установление судьбы пропавших без вести, оформление статуса, выплаты, лечение, военно-врачебная комиссия, реабилитация, протезирование, помощь семьям погибших.
Иногда вопрос кажется «документальным»: справка, заключение, подтверждение факта участия, решение врачебной комиссии. Но за этим стоит жизнь семьи. От одной бумаги может зависеть, получит ли человек лечение, сможет ли оформить выплаты, сохранить жилье, обеспечить детей.
Поэтому я не делю обращения на «маленькие» и «большие». Для человека его проблема всегда главная. Государственная система должна уметь слышать именно конкретного человека.
— Какие человеческие истории первых недель особенно запомнились?
— Больше всего – истории семей участников СВО.
Мать ищет сына и не может получить достоверную информацию. Жена погибшего бойца не может оформить документы, потому что не хватает одной справки. Военнослужащему после ранения нужна ВВК, лечение, реабилитация, а семья не понимает, куда обращаться и в какой последовательности.
Есть случаи, когда человек формально имеет право на поддержку, но не может этим правом воспользоваться из-за бюрократического разрыва между ведомствами. Вот здесь институт Уполномоченного особенно важен. Мы можем соединить человека и систему. Помочь не потеряться между инстанциями.
Для меня принципиально: если человек защищал страну, если семья ждала, поддерживала, держала тыл, государство обязано отвечать заботой и вниманием.
— Что уже делается, чтобы помощь участникам СВО и их семьям стала доступнее?
— Мы усиливаем адресную работу по обращениям. Не просто фиксируем проблему, а смотрим, где именно произошел сбой: в документах, выплатах, связи между ведомствами.
Выстраиваем взаимодействие с организациями, которые знают эту проблематику изнутри. Одно из важных направлений – сотрудничество с Всероссийской организацией «Боевое братство». У них большой опыт помощи ветеранам, военнослужащим и семьям. Мы договорились выстраивать совместную работу с региональными уполномоченными, чтобы проблемные ситуации доводились до результата.
Отдельная тема – психологическая помощь. Сегодня она нужна не только бойцам после ранений и боевого опыта. Она нужна женам, детям, родителям погибших и пропавших без вести. Особенно остро проблема стоит в малых городах и сельских территориях, где специалистов не хватает.
Нужны понятные стандарты, подготовка кадров и маршрутизация помощи. Человек не должен искать психолога по случайным контактам. Система должна быть доступной и понятной.
— Для наших читателей особенно важна тема военнопленных. Какие результаты есть по обменам?
— Главный приоритет здесь – жизнь, связь с семьей и возвращение домой.
За май-июнь 2026 года в результате обменов были возвращены 550 российских военнослужащих. Хронология такая: 15 мая состоялся обмен 205 на 205, 5 июня – 185 на 185, 26 июня – 160 на 160.
Каждое возвращение – это огромная межведомственная работа. В ней участвуют Министерство обороны, спецслужбы, гуманитарные структуры. Важную роль играет Республика Беларусь как площадка для гуманитарных миссий.
Обмен – это не только момент возвращения. Для семьи важно все: знать, что человек жив, получить письмо, передать весточку, понять, куда обращаться дальше. После обмена 15 мая состоялась рабочая встреча с украинским омбудсменом Дмитрием Лубинцом. Мы договорились по нескольким направлениям: обмен списками военнопленных, механизм обмена документами, передача писем и посылок.
Это гуманитарная работа. Она должна продолжаться даже в самых сложных политических условиях.
— Отдельное направление – возвращение гражданских лиц и воссоединение семей. Как сейчас выстроена эта работа?
— По нашей инициативе проходят гражданские обмены и гуманитарные акции. 5 июня состоялся обмен 5 на 5. В результате были воссоединены 3 семьи, люди вернулись в Россию. 27 июня прошел обмен 7 на 7: вернулись 5 жителей Курской области и 2 жителя других регионов России.
— В первые недели Вашей работы резонансной темой стали атаки ВСУ на гражданскую инфраструктуру. Самый тяжелый случай – Старобельск. Что было сделано?
— Трагедия в Старобельске – одна из самых страшных.
22 мая был нанесен удар БПЛА по общежитию Старобельского колледжа в ЛНР. В здании находились 86 детей. Погиб 21 человек, 42 получили ранения.
Я выезжала на место трагедии. Вместе с 50 иностранными и 100 российскими журналистами осмотрели разрушения. Убедились, что никаких военных объектов там не было.
Посещали раненых детей в больнице, встречались с родителями погибших, проводили личный прием пострадавших. Направили обращения Верховному комиссару ООН по правам человека, председателю Совета ООН по правам человека, председателю Комитета ООН по правам ребенка, помощнику Генерального секретаря ООН по правам человека. Важно, что Управление Верховного комиссара ООН первым официально ответило на обращение по Старобельску и запросило дополнительные материалы расследования.
Для нас принципиально, чтобы такие преступления не оставались «невидимыми» для международных структур.
— Какие еще атаки на гражданскую инфраструктуру Вы фиксировали?
— Мы фиксируем каждый такой эпизод и направляем обращения в международные организации.
Среди них – удар БПЛА по легковому автомобилю в Горловке, атака на автобус «Макеевка – Севастополь», удар по автобусу «Старобельск – Москва» в Рубежном, атака на рейсовый автобус «Рубежное – Кременная», удар по пассажирскому автобусу в Енакиево.
Мирные жители не должны становиться мишенью. И международные структуры обязаны знать и реагировать на эти факты.
— Помимо правовой реакции, есть и адресная гуманитарная помощь. Что уже сделано?
— 26 мая мы направили в Белгородскую область 20 холодильников и 50 микроволновых печей для пунктов обогрева и временного размещения.
29 мая навестили пострадавших детей из Старобельска в московской больнице. Передали одежду, обувь и фрукты.
17 июня передали в Херсонскую область предметы первой необходимости.
14 июля доставили в больницы Курской области 5 тысяч упаковок лекарств. Их будут бесплатно выдаваться заболевшим жителям.
17 июля отправили более 5 тонн продуктов питания в Ярославскую область. На базу отдыха, где был организован летний проект социализации для участников благотворительных программ фонда «Дети Марии».
Это может выглядеть как бытовые вещи. Но для людей, которые потеряли дом, оказались в пункте временного размещения, пережили обстрел или ранение, такие вещи имеют огромное значение.
— Вы говорите о едином правозащитном контуре. Что это означает на практике?
— Это означает, что федеральный и региональный уровни должны работать как одна система.
Человек не живет «на федеральном уровне» или «на региональном уровне». Он живет в конкретном городе, селе, районе. Именно региональный уполномоченный часто первым видит проблему: аварийное жилье, недоступный подъезд, задержку выплат, нарушение прав в учреждении, трудности с медицинской помощью, ситуацию в сельской школе.
Федеральный Уполномоченный должен усиливать эту работу: подключать федеральные ведомства, анализировать системные причины, предлагать изменения в законодательстве и практике.
В июне на Всероссийском координационном совете уполномоченных подписали соглашения по ФГИС УПЧ с Владимирской областью, Удмуртией, Калмыкией и Пермским краем.
— Какую роль должна сыграть ФГИС УПЧ?
— Это инструмент контроля, анализа и обратной связи. Человек должен понимать, где находится его обращение. Аппарат Уполномоченного должен видеть сроки, повторяющиеся темы и регионы. Региональные уполномоченные должны быстрее обмениваться информацией и лучшими практиками.
Цифровизация нужна не ради отчетности. Она нужна, чтобы быстрее помогать людям. Наша задача – ускорить подключение регионов к ФГИС УПЧ, унифицировать работу региональных уполномоченных и создать единый банк лучших практик.
— Международная правозащита сегодня тоже остается важным направлением?
— Безусловно. Мы должны отстаивать национальные интересы России на международных площадках и одновременно сохранять гуманитарные каналы.
В рамках международной деятельности совершила рабочую поездку в Бишкек для участия в Первой консультативной встрече национальных правозащитных учреждений государств – членов Шанхайской организации сотрудничества, проведенной по инициативе Кыргызской Республики и под ее председательством.
На полях мероприятия состоялись двусторонние встречи с Акыйкатчы (омбудсменом) Кыргызской Республики Джамилей Джаманбаевой, Уполномоченным по правам человека в Республике Казахстан Артуром Ластаевым, Уполномоченным Олий Мажлиса Республики Узбекистан по правам человека (омбудсманом) Ферузой Эшматовой, Уполномоченным по правам человека в Республике Таджикистан Умедом Бобозода, а также с представителями Республики Беларусь.
Отдельно провели встречу с Чрезвычайным и Полномочным Послом Российской Федерации в Кыргызской Республике Сергеем Вакуновым.
На площадке ПМЮФ подписали Меморандум о сотрудничестве с председателем Национальной комиссии по правам человека Ливанской Республики доктором Фади Жержесом.
Готовим на 16-17 ноября два крупных мероприятия. Заседание Евразийского альянса омбудсменов и Международную конференцию омбудсменов.
— В общественной дискуссии часто звучит термин «политзаключенные». Как вы относитесь к этой теме?
— Я исхожу из правового подхода.
Уполномоченный не подменяет суд, следствие или прокуратуру. И не работает с политическими ярлыками. Но у каждого человека – независимо от его взглядов, статуса, профессии, публичности или статьи обвинения – есть права. И эти права должны соблюдаться.
Если к нам поступает обращение по человеку, которого в публичном поле называют политзаключенным, мы не оцениваем лозунг. Мы проверяем обстоятельства. Условия содержания. Доступ к медицинской помощи. Возможность связи с защитником и семьей. Соблюдение процессуальных гарантий.
Дальше используем правовые инструменты: запросы, обращения в прокуратуру, ФСИН, следственные органы, суды, к региональным уполномоченным.
Для меня принципиально: политическая позиция человека не должна быть основанием ни для привилегий, ни для ограничения его законных прав. Закон должен действовать для всех одинаково.
— Какие задачи Вы ставите на ближайшее время?
— Первое – защита прав участников СВО и членов их семей. Это помощь семьям, продолжение обменных процессов, розыск пропавших без вести, повышение эффективности работы по социальным и медицинским гарантиям.
Второе – работа с обращениями граждан. Сделать так, что люди получали ответы гораздо быстрее, а их вопросы решались положительно в как можно большем количестве случаев.
Третье – взаимодействие с региональными уполномоченными. Важно унифицировать работу, ускорить подключение регионов к ФГИС УПЧ, обновлять материально-техническую базу, готовить доклады с сильным региональным компонентом.
Четвертое – международное сотрудничество и гуманитарные миссии.
Пятое – законотворчество. Мы должны выявлять системные проблемы на основе обращений и предлагать решения.
Отдельное внимание – выборам депутатов Государственной Думы. Здесь важны доступность участков для маломобильных граждан, голосование на дому для больных и пожилых людей, права жителей труднодоступных территорий, голосование в спецучреждениях, доступ международных наблюдателей к избирательному процессу.
— Что для Вас значит быть Уполномоченным по правам человека именно сейчас?
— Служение людям в очень сложное для страны время. Для меня эта должность – огромная ответственность.
Права человека – вопрос доверия к государству. А значит, вопрос государственной важности.
— Что бы Вы хотели сказать читателям «Национальной обороны» – офицерам, военнослужащим, ветеранам, семьям защитников Отечества?
— Прежде всего – спасибо.
Спасибо за службу. За стойкость. За верность России.
Спасибо семьям, которые ждут, поддерживают, воспитывают детей, держат тыл.
Защита прав военнослужащих, ветеранов, участников СВО и их семей есть и будет для меня безусловным приоритетом.
Если человек защищает страну, он должен знать: его самого и его семью всегда поддержат.
