9 сентября 1976 г., пятьдесят лет назад, ушел из жизни великий революционер и политик, основатель Китайской Народной Республики, председатель Мао Цзэдун. Полувековой исторический мост между ним и нынешним руководителем Китая Си Цзиньпином, это, фактически, монументальная, местами трагическая драма возведения нового Китая. Это – трудный путь китайского социализма и вклад каждого в дело национального возрождения и всеобщего благоденствия китайской нации.
Политическая история коммунистического Китая четко укладывается в персональную схему пяти поколений КНР: Мао Цзэдун (1949-1976 гг.), Дэн Сяопин (1978-1993 гг.), Цзян Цзэминь (1993-2002 гг.), Ху Цзиньтао (2002-2012 гг.), Си Цзиньпин (2012 – настоящее время). Эпоха Мао, кроме известного советско-китайского раскола 1960 – 1980-х гг., породила мобилизационные, радикальные эксперименты «большого скачка», народных коммун, «культурной революции» и пр. Китайские историки, анализируя достижения и ошибки председателя Мао, оценивают их как 70 процентов положительных против 30 процентов отрицательных результатов.
Ключевым, переходным моментом, несомненно, стал реформаторский триггер Дэн Сяопина (Пленум ЦК КПК 1978 г.), запустившего политику реформ и открытости и создание смешанной, социалистической с элементами рыночно-либеральной, экономики. Как известно, попытка была успешной и вывела Китай при Цзянь Цзэмине и Ху Цзиньтао на феноменальные темпы роста и модернизации, включая первое место в мире по ВВП (по паритету покупательной способности за 2025 г. КНР – 34,1 трлн. долл., США – 29,2 трлн. долл.).
При этом стало очевидно, что и внутренние (рост коррупции, макроэкономические, демографические, экологические и пр.) и внешние (усиление западного, американского политического давления) вызовы к 2012 г. создавали реальную угрозу национальной безопасности Китая. Приход Си Цзиньпина к власти был обусловлен логикой китайского исторического развития: именно такой руководитель, который твердой рукой выправил ситуацию, нужен был обществу и государству.
Послание Мао Цзэдуна 1970-х гг. о необходимости великого китайского возрождения реализуется Си Цзиньпином не только путем преодоления «столетия унижений», но и посредством переформатирования экспортно-ориентированной и инвестиционно-затратной модели экономического роста, сложившейся после Дэн Сяопина, в инновационную модель, базирующуюся на потребностях внутреннего рынка и цифровом технологическом развитии. В политическом плане Си Цзиньпин в 2012 г. фактически столкнулся и с назревшей «тихой» внутриэлитной «цветной революцией», пуск которой готовились дать на Западе.
В чем причина такого резкого поворота западного мира к Китаю, от восхваления в 2000-х гг. до неприятия и зачисления в стан главного врага и соперника вместе с Россией в настоящее время? Ответ прост: на первом этапе китайских реформ, когда Поднебесная представляла из себя мировую фабрику ширпотреба по обслуживанию «золотого миллиарда», западные элиты воспринимали рыночные механизмы в КНР как инструменты будущего демонтажа китайской политической системы, включая КПК. Социалистический Китай, по их мнению, идеологически должен был постепенно трансформироваться в капиталистический, превратившись в некую «китайскую Америку» по типу Тайваня. Си Цзиньпин, жестко «закрутив гайки» и проведя глубокие чистки в партийно-политическом и военном руководстве, фактически нейтрализовал «партию Запада», сохранив независимость и экономический путь социалистических реформ.
Вторая причина связана с качественным ростом китайской экономики, которая из обслуживающей Запад превратилась в суверенную технологическую и самодостаточную силу, от которой по ряду продукций (чипы, IT технологии, автопром, солнечные батареи, редкоземельные металлы и пр.) стали зависеть США и их союзники. При этом экономико-технологический суверенитет КНР автоматически перерастал в конфликтные китайско-американские отношения (торговые войны, санкции против китайских компаний), военно-стратегическую конкуренцию Пекина и Вашингтона.
Актуальной остается история о том, как Советский Союз помог молодому Китаю выжить и победить. Известное выражение Мао «винтовка рождает власть» связано с особой ролью Народно-освободительной армии Китая (НОАК), образованной 1 августа 1927 г. (Наньчанское восстание), столетие которой будут отмечать наши народы в 2027 году в КНР и РФ. Мао Цзэдун, Дэн Сяопин, Си Чжунсюнь (отец Си Цзиньпина) и другие руководители прошли огонь гражданской войны, включая Великий северный поход 1934-1936 гг. В эти тяжелые годы рядом были советские военные советники. В годы антияпонской войны (1937-1945 гг.) СССР поставил Китаю 1235 самолетов, 1600 артиллерийских орудий; более 5 тысяч советских военных инструкторов и летчиков помогали Китаю, отдавая свои жизни. В период с 1945 по 1949 гг. советское командование передало китайским коммунистическим частям в Маньчжурии японское оружие – после разгрома милитаристской Японии.
После образования КНР Советский Союз организовал шесть авиационных школ, ежегодно выпускавших по 400 боевых китайских летчиков. Согласно союзническому советско-китайскому Договору от 14 февраля 1950 г. Москва безвозмездно передала КНР Китайско-Чанчуньскую железную дорогу (бывшая КВЖД), порты Дальний (Далянь) и Порт-Артур (Люйшунь), многомиллионные льготные (1 процент) кредиты и пр. Учитывая, что в КНР в эти годы не было оборонной промышленности, СССР помогал создавать китайский ВПК, включая строительство авиационных заводов в Шэньяне, Харбине, Сиане, Чэнду, танковых заводов в Баотоу (Внутренняя Монголия). Всего в рамках военной помощи было построено 50 предприятий военного профиля.
Строительство гражданской инфраструктуры было также связано с созданием, построенных СССР, фактически, с нуля, 150 крупных промышленных предприятий, включая Чанчуньский автомобильный, Лоянский тракторный, Уханьский металлургический и другие заводы. Советские специалисты были заняты на 400 объектах народного хозяйства КНР. Очевидно, что без этой помощи выполнение первого пятилетнего плана (1953-1957 гг.) было бы невозможно.
Современная Россия строит отношения с КНР на основе проверенных временем договоров и соглашений доверительного стратегического партнерства и взаимодействия (Большой договор 2001 г.). 2026 год стал для двух государств временем новых испытаний на прочность военно-стратегических связей. К сожалению, сохраняются «узкие места» на двустороннем треке, когда из-за угрозы вторичных санкций ведущие китайские банки (ICBC, Bank of China и др.) продолжают отказываться от приема российских платежей в долларах и юанях, слабо идут в российские проекты китайские инвестиции, сохраняется тупиковая ситуация в ценовых переговорах по газопроводу «Сила Сибири – 2», вследствие чего российская сторона вынуждена переформатировать его во внутрироссийский «Сила Байкала», ориентируя на российского потребителя.
Главное, что должны извлечь Москва и Пекин из сегодняшней двусторонней повестки:
Во-первых, макроэкономические нестыковки не закрывают главной стратегической угрозы для КНР – остаться один на один с коллективным Западом, экспансия которого будет каждый год возрастать. Китай без России не выстоит против США и их союзников, также как и Россия без Китая.
Во-вторых, огромная историческая помощь Советского Союза не противоречит китайскому курсу национального возрождения и росту патриотизма. Страницы советско-китайской дружбы, военная и экономическая помощь Москвы не должны быть забыты, а наоборот, заново прочитаны современниками для укрепления доверия и взаимопонимания.
В-третьих, эскалация в Европе и на Ближнем Востоке неизбежно перерастет в эскалацию в Восточной Азии, где у Китая кроме РФ нет реальных союзников. Более активное подключение Пекина к российским неблоковым проектам усилило бы общую безопасность в Евразии и АТР.
Россия и Китай имеют огромный потенциал взаимодополняемости, а сотрудничество выгодно для обеих сторон. В политическом плане для Москвы такого сильного партнера, как Китай – сегодня нет, как и для Пекина – такой близкой и мощной военно-стратегической державы, как Россия, также нет. Наши отношения, при всех сложностях и противоречиях, более чем устойчивы и предсказуемы, поскольку в их основе не союзническая зависимость, а геополитическая и экономическая рациональность.
