Сергей Геннадьевич Лузянин.
Интервью доктора исторических наук, профессора Сергея Лузянина журналу «Национальная оборона»
Интервью: Игорь Коротченко
— Сергей Геннадьевич, впереди – 23 июля 2026 года – у Вас 70-летний юбилей. Вы – ведущий специалист по Китаю и проблемам безопасности в Азии. Хотелось бы узнать, как Вы начинали свой научный путь? Где родились, учились, какими были Ваши первые профессиональные шаги?
— Родился я в Восточной Сибири, в глухой сибирской деревне в Иркутской области, жил в Иркутске, прекрасном городе недалеко от великого озера Байкал, где прошли мои детство и юность. Еще будучи студентом исторического факультета Иркутского педагогического университета, увлекся историей соседней с нами Монголии, где неоднократно бывал на языковых и этнографических стажировках.
Восток тогда пришел ко мне через Чингис-хана, его великую империю, загадочный Каракорум и ламаизм с его церемониями и пышными обрядами. Где-то рядом уже тогда фигурировал и Китай. Но в те, советские годы серьезно заниматься им на периферии было практически невозможно. Мой первый научный руководитель, профессор Пак Борис Дмитриевич, понимая мое желание как-то объединить монгольские и китайские треки, предложил мне очень «хитрую» историческую тему для кандидатской диссертации «Русско-монгольские отношения в 1911-1917 гг.», фактически замаскировав китайский фактор, но дав возможность уже тогда, в 1980-е годы, через архивы прикоснуться к желанному китайскому материалу.
В Институте востоковедения РАН меня поддержали, спасибо моему второму научному руководителю профессору Гуревичу Борису Павловичу, который довел дело до защиты кандидатской в 1984 году. Да, это были мои первые профессиональные шаги. И в том же Институте востоковедения состоялся следующий важный профессиональный этап – работа над докторской диссертацией, где ничего уже шифровать было не нужно. В 1997 году в ИВ РАН я успешно защитил докторскую диссертацию на тему «Россия – Монголия – Китай (1911-1946 гг.). Политические взаимоотношения». Научным консультантом у меня тогда был известный советский дипломат, китаевед, член-корреспондент РАН Михаил Степанович Капица, который очень много интересного и нового поведал мне о политике и жизни китайских элит.
Затем последовало приглашение на работу в ведущий центр российского китаеведения – Институт Дальнего Востока РАН (в настоящее время ИКСА РАН) от его тогдашнего руководителя Михаила Леонтьевича Титаренко – великого организатора, ученого, академика,
патриота нашей страны. В ИДВ я проработал почти 25 лет, пройдя путь от рядового научного сотрудника до директора этого института. Много раз бывал в командировках и стажировках в Китае, Японии, Южной Корее, Индии. При этом, кроме чисто академических исследований, меня тянуло и к международной публицистике, дополнительным триггером чего стала моя книга «Восточная политика Владимира Путина. Возвращение на «Большой Восток», вышедшая в 2007 году, ставшая тогда достаточно популярной в России.
— Насколько я знаю, она пять раз переиздавалась большими тиражами и получила в тот период много положительных отзывов. Почему, на Ваш взгляд, она вызвала такой большой интерес и какие идеи этой книги актуальны сегодня?
— Было несколько причин, почему книга «выстрелила». Во-первых, в 2005-2007 гг. было немного исследований, сконструированных через личностный фактор нашего президента В.В. Путина. Во-вторых, книга соединила академический и острый публицистический формат, воспринималась легко и затронула очень широкий круг читателей, практически всех взрослых социальных групп. В-третьих, удалось в рамках широкого регионального охвата – от Юго-Восточной Азии до Северной Африки – исследовать достаточно новую тогда идею возвращения России на «Большой Восток», инициированную президентом. Чуть позже, в работах прекрасного политолога, профессора С.А. Караганова и коллег по Валдайскому клубу, она получила развитие в концепции «Поворота на Восток».
Проецируя идеи книги на наше сегодняшнее время, очевидно, что борьба за «Большой Восток» сегодня трансформировалась в прокси-войны России с агрессивным Западом по отстаиванию своих национальных интересов по всей азиатской «дуге». Ближний и Средний Восток разорван на конфликтные «куски» – растерзанный Иран, Ирак, Сирия, Ливия и др. В Центральную Азию и Закавказье Соединенные Штаты Америки идут как таран, используя все методы и средства.
Восточная Азия – регион, где Россия с Китаем и Северной Кореей готовы дать бой Западу. Россия находит альтернативы закрытым европейским рынкам, заблокированным финансовым каналам, источникам критических технологий и логистическим маршрутам. Если ранее в отношениях с Пекином Москва стремилась сохранять формальный несоюзнический баланс, то нарастание западных угроз кардинально меняет картину – партнерство все больше приобретает черты союзнической военно-стратегической кооперации, а с КНДР – полноценных (де-юре и де-факто) союзнических отношений.
Россия формирует обновленную и эффективную региональную систему восточноазиатской, шире – евразийской безопасности. Очевидно, что в свете агрессии США и Израиля в отношении Ирана, Россия должна в максимально сжатые сроки завершить этот процесс на основе сочетания блоковых (РФ, КНДР, КНР) и неблоковых (ШОС – АСЕАН) принципов безопасности на Востоке.
— Как известно, Институт Дальнего Востока РАН (в настоящее время Институт Китая и современной Азии – ИКСА РАН) был и остается ведущей экспертно-аналитической площадкой по странам Восточной Азии. Какие наиболее острые и значимые проблемы Вы и Ваши коллеги тогда разрабатывали, что сегодня остается на острие российской восточноазиатской повестки?
— Важным направлением в работе ИДВ РАН в конце 1990-х годов было обоснование необходимости формирования стратегического партнерства с Китаем, которое, как известно, материализовалось в 2001 году в большом договоре РФ и КНР о стратегическом партнерстве и взаимодействии. В тот период было много противников этого документа, приходилось на всех уровнях писать, убеждать и доказывать приоритетность данного вектора. Еще раз отмечу огромную роль директора ИДВ М.Л. Титаренко, который как таран пробивал прозападные, либеральные «бастионы» в российском научном и экспертном сообществе.
Другими важнейшими треками в 2000-е годы, которыми я активно занимался, стал треугольник «Россия – Индия – Китай» (РИК) и ШОСовское направление, а также евразийская тематика, особенно после презентации Си Цзиньпином в 2013 г. Инициативы Пояса и Пути (ИПИ). Здесь выделялись: российско-китайское взаимодействие в Большой Евразии (транспорт, торговля, инвестиции, гуманитарное сотрудничество); проблемы евразийской безопасности (военно-техническое сотрудничество, стратегическая кооперация, высокие технологии и кибербезопасность); вопросы сопряжения ЕАЭС и ИПИ – возможности и препятствия.
Большую помощь мне оказали опытные и талантливые коллеги – зам. директора ИДВ С.В. Уянаев, кандидат военных наук, генерал-лейтенант А.Ф. Клименко, профессор Ю.В. Морозов и др. Неким итогом стала моя монография «Россия – Китай: формирование обновленного мира» (М., 2018), в которой многие текущие процессы уже тогда были обозначены.
Что же касается сегодняшней восточноазиатской повестки, то в прошлом году на эту тему мы с нынешним директором ИКСА РАН, талантливым ученым и организатором Кириллом Владимировичем Бабаевым выпустили совместную монографию «Поворот на Восток. Восточноазиатский вектор России» (отв. ред. С.А. Караганов. М.: РАН, 2025), в которой проанализированы новые, современные реалии геополитической борьбы России за Восточную Азию на всех направлениях – от военно-политического до транспортного и технологического. Причем, как на коллективном (ШОС, ЕАЭС, АСЕАН), так и на двустороннем уровне с каждым из 15 государств региона, начиная с КНР, Японии, двух Корей, Монголии и заканчивая Индонезией, Малайзией, Вьетнамом, Лаосом, Мьянмой, Камбоджей и др.
Работа получилась ценной в практическом плане для наших различных ведомств и служб. Не случайно, она стала лучшей в номинации РАН по гуманитарным исследованиям за 2025 год.
— Вы ведь не только академический ученый, но и преподаватель. Известна Ваша активная работа как профессора ряда ведущих московских университетов. Что здесь Вас привлекает? В каких университетах Вы трудились и трудитесь? Что дает Вам эта работа?
— Да, чего больше во мне, академического ученого или преподавателя, я не знаю, наверное, 50 на 50. Работая по основному месту в ИДВ РАН, параллельно, как совместитель, в начале 2000-х начал преподавать в Университете МГИМО МИД РФ, где, кстати, получил в 2005 году ученое звание профессора на кафедре востоковедения. Вместе с профессором А.Д. Воскресенским разработал и читал магистерскую программу по международному регионоведению, был со-директором магистратуры «Международное регионоведение» (программа «Азиатские исследования»), вел монголоведческие курсы и др. Кроме МГИМО, с 2011 года стал также профессором в Национальном исследовательском университете «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ) на факультете Мировой экономики и мировой политики, научным руководителем которого является С.А. Караганов, а деканом А.Б. Лихачева, где тружусь по основному месту работу в настоящее время.
И в МГИМО, и в ВШЭ меня окружали и окружают большие ученые, блестящие профессионалы своего дела – Д.В. Стрельцов, С.И. Лунев, Е.В. Колдунова, Д.В. Ефременко, О.В. Волосюк, Д.В. Тренин, А.Г. Бакланов, Т.В. Бордачев, А.В. Лукин, В.Б. Кашин, Е.А. Канаев и многие другие. Нравится, что студенты на каждом занятии заряжают меня своей энергией, а я их – своими знаниями. Такой взаимовыгодный обмен. Приятно также видеть в российских посольствах в Пекине, Улан-Баторе, Нью-Дели, Токио, Пхеньяне и Сеуле своих бывших учеников, занимающих сейчас уже серьезные должности.
— В настоящее время с какими результатами Вы подходите к своему юбилею? Кроме МГИМО и НИУ ВШЭ, с какими центрами, научными фондами и институтами Вы активно сотрудничаете? Есть ли у Вас государственные награды?
— Конечно, круг общения не ограничивается МГИМО и НИУ ВШЭ. Я более 10 лет являюсь членом секции «Глобальные проблемы и международная безопасность» Научного совета СБ РФ. В 2011 году решением тогдашнего секретаря Совета Безопасности Н.П. Патрушева был удостоен государственной награды «За заслуги в обеспечении безопасности Российской Федерации». По линии Экспертного совета ШОС – медалью «За вклад в становление и развитие ШОС».
Есть также диплом лауреата премии ТАСС – «10 российских и китайских выдающихся деятелей гуманитарного сотрудничества», врученный в Москве 1 декабря 2018 года. Конкурс проходил в течение года в России и в Китае, приходилось много выступать, включая китайские ТВ-каналы CCTV, CGTN и др. Всего российских и китайских участников конкурса было зарегистрировано 2,5 тыс. человек, и победа в этом соревновании, конечно, была приятной и полезной в плане профессионального роста.
Вхожу также в Российский совет по международным делам (РСМД), Совет по внешней и оборонной политике (СВОП), Валдайский клуб и другие организации.
Подводя итоги, могу сказать, что результаты работы накануне своего юбилея оцениваю как неплохие, даст Бог – смогу еще приносить пользу Родине, как на научно-преподавательском, так и информационно-идеологическом фронте, который, как известно, сегодня особенно востребован. Но главное – это то, что через студентов, через свои статьи и книги, через публичные выступления я пытаюсь донести Свет и Правду нашего сложного прошлого и трудного настоящего. Доказать, что главное – это не копить пепел прожитых лет, а постоянно передавать горящий факел знаний и умений будущему поколению!
