Председатель Международного общественного трибунала по преступлениям украинских неонацистов Максим Григорьев фиксирует преступления ВСУ.
В Москве представлены новые доклады Международного общественного трибунала по преступлениям украинских неонацистов: «Преступления киевского режима против лиц пожилого и старческого возраста» и «Преступления киевского режима против женщин и детей».
Мы задали вопросы председателю Международного общественного трибунала по преступлениям украинских неонацистов, члену Общественной палаты РФ, участнику СВО Максиму Григорьеву.
Интервью Ольга Шилова
— Максим Сергеевич, какие у Вас цели и задачи и как осуществляет свою работу Международный общественный трибунал?
— Международный общественный трибунал по преступлениям украинских неонацистов создан в марте 2022 года в ходе международной конференции по инициативе российских и зарубежных правозащитников, юристов и журналистов. В настоящее время в его состав вошли представители гражданского общества 35 стран мира (США, Канада, Германия, Франция, Испания, Польша, Индия, Аргентина, Италия, Австралия, Израиль, Сербия и др.).
Основная задача Международного общественного трибунала – сбор свидетельств о преступлениях киевского неонацистского режима, передача их в правоохранительные органы и представление информации о них на российских и международных площадках.
Мы работаем в районах боевых действий, вслед за Российской армией заходим в освобожденные населенные пункты и фиксируем преступления киевского режима. Кроме того, в настоящее время у нас собраны показания более 1600 непосредственно пострадавших и очевидцев преступлений, а также более 800 российских военнослужащих, освобожденных из украинского плена, которые подвергались пыткам. Кстати, все эти материалы мы передаем в Российский государственный архив кино-фото-фоно документов на вечное хранение.
К сожалению, самые беззащитные – женщины, дети, старики – являются самыми частыми жертвами киевского режима. В зонах боевых действий, в районах под контролем противника все мирное население, кто хотел уехать – давно уехал. Практически все оставшиеся – русские люди, которые не хотят эвакуироваться на западную сторону. Среди них особенно много людей пожилого возраста. Многие из них действительно ждут прихода нашей армии.
Это прекрасно понимают украинские военные, которые всех, кто остаются в этих районах, считают врагами. Так же как когда-то немецко-фашистские войска, они считают русских «недочеловеками», прямо заявляют мирным: «Чем вас меньше останется в живых, тем лучше».
Находящиеся в населенных пунктах ВСУ без каких-либо колебаний обстреливают другие районы города. В ряде случаев украинские власти специально концентрируют мирное население, например, под предлогом выдачи гуманитарной помощи или воды. Приходит как правило старшее поколение. После этого украинцы наносят удар. Особенно часто это делают прямо перед приездом западных журналистов. У нас десятки показаний, когда сразу после обстрела, через пять – десять минут приезжают съемочные группы, которые в своих сюжетах обвиняют Россию.
Одна из опрошенных нами женщин старшего возраста рассказала нам, что сама слышала, как украинский военный говорил: «Вы не русских бойтесь. Вы нас бойтесь. Будем уходить – никого в живых не оставим».
— Все факты задокументированы?
— В докладе приведен рассказ Светланы Пановой из г. Угледара: «Украинские власти говорили: идите на Вектор для воды. Все, кому нужна была вода, поехали туда. И тут бабулечки, все пенсионеры и молодежь. Собралось большое количество. И туда ВСУ ударили. Жесть. Людям руки-ноги поотрывало. И голову. Много пострадавших. И сразу репортеры. ВСУ видят, что скопление людей и начинают бомбить. Туда стреляют».
Светлана Ильина из Курской области, чью маму застрелили украинские военные, свидетельствует: ««Мою маму, лежащую в своем доме, первый обнаружил Александр Штаненко. У нее были пулевые ранения. Она была в комнате, которая у нас называлась «зал», потому что это общее такое помещение было, где диван, кресла у нас стояли. В этой комнате у нас висел на стене портрет моего брата в форме полиции, он служил в полиции, и портрет моего племянника в форме ВДВ, он служил в армии. Эти два портрета у нее находились в этой комнате. И в этой комнате была убита моя мама. Ей было 72 года. Она не представляла никакую для них угрозу. Я вообще не понимаю, зачем нужно было ее убивать».
Особенно часто по людям пожилого возраста украинские военные бьют с помощью дронов. Пожилые для них – простая цель, человеку в возрасте сложно быстро бежать или уворачиваться от дрона.
Александр Белоусов из г. Дзержинска рассказывает: «За нами летел украинский дрон. Когда мы вышли, бабушка встала на колени, начала молить, чтобы дрон нас не убил. Были случаи, когда убивали, ранили. В 2023 году моя бабушка сидела со своей подругой на лавочке на улице. Был выстрел, и буквально через секунду прилетел снаряд. Ранило мою бабушку и соседку. Моей бабушке 83 года – Горбань Нина Павловна. Их ранило в грудь и в шею. Соседке столько же – они ровесницы».
Убивают пожилых и с помощью сбросов с дронов. Об этом рассказывает Александр Вовк: «Украинские дроны били по пенсионерам. Он зависает, а мы на мангале готовим. Света у нас нет. Воды у нас нет. Жарим, варим. Короче, надо было выживать. Зависает дрон, сбрасывает. В шоке все. Ну пенсионеры собрались, и прямо вот сюда вот сбросил. Висит дрон над нами, и я думаю, мы же пенсионеры, зачем пенсионеров убивать?»
Распространенным методом для украинцев было минирование домов и квартир мирных граждан, мест, где можно набрать воду. 75-летний Николай Козлов рассказывает: «Ранение мы получили 7 декабря. Мы пошли за водой и подорвались, колодец был заминирован. С нами еще были Королев Владимир Алексеевич и Пронякин Василий Иванович. Там и подорвались втроем. Василию Ивановичу обе ноги и кости все перебило. Я на одну ногу не мог наступить. Я на коленях и на руках дополз, больше километра до дома».
Во многих случаях украинские снайперы прицельно стреляли по пожилым людям. 79-летняя Людмила Сысоева из Мариуполя рассказывает: «В апреле 2022 года мы с мужем уже домой шли от техникума. Одни мы шли. И пошел снайпер стрелять по нам. Конкретно по нам стрелял украинский снайпер. Меня сразу обожгло, и рука онемела. Пальцы у меня до сих пор не работают.
Ну мы легли, упали. Ошибка снайпера в том, что он думал, что нас убил. И мы немножко полежали и подымаемся и бежать. А он (снайпер), видно, уже отвлекся от нас. И когда он увидел, что мы бежим, опять давай по нам стрелять. Мы спрятались за контейнеры. И вот перебежками, перебежками мы до домов добежали».
— Расскажите о последнем Вашем докладе «Преступления киевского режима против женщин и детей».
— 31 октября 2000 года Советом Безопасности ООН была принята резолюция №1325, которая призывает все стороны в вооруженных конфликтах в полной мере соблюдать международно-правовые нормы, применимые к правам и защите женщин и девочек.
Данная Резолюции СБ ООН особо отмечает, что «все государства несут ответственность за то, чтобы положить конец беззаконию и осуществлять судебное преследование лиц, виновных в геноциде, преступлениях против человечества и военных преступлениях, включая преступления, касающиеся сексуального и других форм насилия в отношении женщин и девочек», и в этой связи подчеркивает необходимость обеспечения того, чтобы, когда это возможно, на эти преступления не распространялось действие положений об амнистии.
Собранные нами данные однозначно доказывают массовые преступления киевского режима против женщин и детей, что является грубыми и прямыми нарушениями резолюции №1325 (2000), а также Женевских конвенций.
Подробно с приведенными фактами можно ознакомиться на сайте Фонда исследований проблем демократии по ссылке https://democracyfund.ru
— Находится ли в поле Вашего внимания проблема политических заключенных на Украине?
— Безусловно. С момента прихода к власти в результате антиконституционного переворота нынешнего киевского режима, на Украине сразу же началось преследования тех, кто не признал этот режим. На контролируемой Украиной территории Донбасса эти преследования почти сразу стали носить массовый характер, а затем все это распространилось по всей стране.
В настоящее время число политзаключенных на Украине – от пяти до десяти тысяч человек. Их бросили за решетку по самым разным статьям. И это происходит на фоне того, что украинских нацистов или ВСУ-шников отпускают на свободу даже в тех редких случаях, когда их преступление доказано и есть решение суда, признающее их виновность. Что касается большого количества политзаключенных – в том числе там есть и очень известные люди.
Например, известный конструктор и руководитель крупного двигателестроительного завода «Мотор Сич» Вячеслав Богуслаев. После начала СВО, в октябре 2022 года, он без суда и следствия был брошен в застенки Службы безопасности Украины по сфабрикованным обвинениям в «государственной измене». С тех пор он удерживается в заключении, а ему уже 87 лет. Он хорошо известен и на Украине, и в России.
Кстати, имя Вячеслава Богуслаева выгравировано на стене при входе в Храм Христа Спасителя – он активно участвовал в мероприятиях Фонда Святого Всехвального апостола Андрея Первозванного, в работе Соборов славянских народов России, Беларуси и Украины, оказывал помощь православным храмам. На Украине он был несколько раз депутатом Верховной Рады.
Конечно же, следует использовать все имеющиеся возможности, чтобы добиться освобождения политзаключенного Вячеслава Богуслаева, возможно, в том числе путем включения его в список на возможный обмен. Это не только вопрос справедливости. Его возможности и знания могли бы быть полезны России. Но кроме таких известных людей, есть еще и тысячи самых обычных.
В любом случае, проблема политзаключенных на Украине – как таких известных, как Вячеслав Богуслаев, так и самых обычных – должна находиться в центре внимания как российских, так и международных правозащитных организаций, будем настойчиво работать над этим!
