Как ведущие экспортеры вооружений сохраняют контроль над технологиями на рынках Индии и Ближнего Востока

Мировой рынок вооружений постепенно уходит от модели, при которой крупный контракт означал преимущественно поставку готовой продукции. Для многих государств-импортеров сегодня принципиальное значение имеют локализация производства, создание совместных предприятий, включение национальных компаний в производственную кооперацию, подготовка кадров и получение доступа к отдельным производственным и технологическим компетенциям.
Особенно ярко эта тенденция проявляется в Индии и странах Ближнего Востока. Французская Thales заключила соглашение с индийской Bharat Dynamics Limited о местном производстве 70-мм ракет с лазерным наведением FZ275 LGR. Raytheon развивает промышленное присутствие и программы локализации в Саудовской Аравии. BAE Systems сотрудничает с Larsen & Toubro по продвижению и производству в Индии сочлененной машины BvS10. Lockheed Martin уже много лет развивает совместное производство с Tata Group.
Подобные проекты обычно оцениваются через объемы локализации, долю местных комплектующих, инвестиции и число создаваемых рабочих мест. Однако существует менее очевидный вопрос: что происходит с контролем над технологией после того, как значительная часть производства переносится в страну заказчика?
Практика крупнейших зарубежных оборонных компаний показывает, что локализация производства вовсе не обязательно означает отказ поставщика от контроля над ключевыми техническими решениями. Одним из косвенных, но достаточно наглядных индикаторов такой политики является патентная активность иностранных компаний непосредственно в государствах, где развивается промышленная кооперация.
Передать производство и передать технологию – не одно и то же. Локализовать производство можно на различных уровнях. В одном случае речь идет преимущественно о сборке готовых узлов, в другом – о производстве компонентов, ремонте и техническом обслуживании, в третьем – о передаче конструкторской и технологической документации, а в наиболее глубоком варианте – о создании местных инженерных и исследовательских компетенций.
Но даже глубокая производственная локализация сама по себе не означает, что иностранный партнер приобретает свободу распоряжения всей совокупностью технологий, используемых при производстве изделия. Поставщик может передать документацию, оборудование, производственные процессы и обучение персонала, одновременно оставляя за собой критические ноу-хау и юридически закрепляя исключительные права на отдельные технические решения.
В этом отношении патентование представляет особый интерес. Патент, полученный иностранной компанией непосредственно на территории государства-партнера, позволяет контролировать использование защищенного технического решения именно там, где это решение начинает применяться в производстве. Поэтому зарубежное патентование в условиях локализации имеет несколько иной экономический смысл, чем обычная защита продукции на экспортном рынке. Компания защищает уже не только возможность продавать изделие, но и собственные позиции внутри формирующейся местной производственной цепочки.
Разумеется, патенты дают лишь часть картины. Значительная часть оборонных технологий может сохраняться в режиме конфиденциальности или ноу-хау, а наличие патента само по себе не доказывает передачи технологии. Тем не менее патентные данные позволяют увидеть то, что обычно плохо просматривается через статистику экспорта вооружений: где именно поставщик считает необходимым сформировать юридический контур контроля над своими техническими решениями.
Несложный патентный поиск в отношении заявок на выдачу патентов на изобретения по военной тематике, публикуемых национальными патентными ведомствами Израиля, Индии и Саудовской Аравии за 2015-2025 годы в отношении крупнейших мировых разработчиков и поставщиков объектов вооружения, позволил выявить результаты, приведенные в Таблице 1.
Индия: промышленная локализация сопровождается заметным патентным присутствием. За рассматриваемый период Thales подала в Индии 315 заявок, BAE Systems – 219, Lockheed Martin – 106, Raytheon – 77. Сами по себе эти цифры не позволяют утверждать, что соответствующее количество технологий было передано индийской стороне. Часть заявок может относиться к решениям, разработанным ранее и защищаемым одновременно на многих мировых рынках. Однако масштаб патентной активности показывает другое: Индия рассматривается крупнейшими производителями вооружений не просто как территория продажи готовой продукции, но и как рынок, на котором необходимо юридически закреплять свои технологические позиции.
Это хорошо соответствует общей эволюции индийской политики в сфере закупок вооружений. Чем значительнее становится роль индийских предприятий в производстве, сервисе и инженерной кооперации, тем большее значение для иностранного поставщика получает вопрос о том, какие именно технические решения могут использоваться местным партнером и на каких условиях.
Особенно интересно содержание патентования. У Thales наибольшая группа индийских заявок относится к технологиям радиолокации, радионавигации, определения местоположения и обнаружения объектов. У BAE Systems заметное место занимает тематика боеприпасов. В портфеле Raytheon представлены радиолокационные технологии, полупроводниковые приборы, оптические системы и передача и обработка изображений.
Из этого следует важный вывод: современное оружие все в меньшей степени определяется только конструкцией собственно оружия. Значительная часть его боевых возможностей создается технологиями обнаружения, навигации, связи, электроники, оптики, обработки информации и управления. Именно поэтому попытка оценивать технологическую активность оборонных компаний исключительно по традиционным «оружейным» классам патентов дает заведомо неполную картину. Для современной системы вооружения радиолокационный комплекс, алгоритм обработки сигнала или элемент оптико-электронной системы может иметь не меньшее значение, чем конструкция боеприпаса.
Отсюда можно сформулировать более общий принцип: при локализации современного вооружения критически важно контролировать не столько само изделие, сколько совокупность технологий, обеспечивающих его ключевые характеристики. И патентная политика крупнейших производителей вполне соответствует этой логике.
Саудовская Аравия: производство локализуется быстрее, чем возникает собственный технологический контур. В последние годы королевство последовательно требует от иностранных поставщиков более глубокой локализации оборонного производства. Создаются совместные предприятия, иностранные компании включают местных производителей в цепочки поставок, расширяется программа промышленного участия. Однако патентный след крупнейших зарубежных производителей пока заметно скромнее индийского. По данным исследованной выборки за 2015–2025 годы, Thales подала в Саудовской Аравии 26 заявок, BAE Systems – 22, Raytheon – 17, Lockheed Martin – 16.
Разрыв с Индией весьма значителен. Его не следует интерпретировать слишком прямолинейно. Саудовская программа локализации значительно моложе индийской; различаются характер и глубина проектов; существенная часть технологий может сохраняться в режиме ноу-хау либо создаваться вне территории королевства. Но такое сопоставление позволяет сделать важное различие между локализацией производства и локализацией создания технологии. Можно перенести в страну сборку изделия, производство отдельных компонентов и даже существенную часть технологического процесса, не перенося туда центр разработки критических технических решений.
Поэтому высокий уровень локализации расходов или производства еще не означает аналогичного уровня технологической самостоятельности. И наоборот: для иностранного поставщика подобная модель позволяет удовлетворить требования заказчика к промышленному участию, сохраняя значительную часть технологического ядра за пределами принимающей страны. Иными словами: производство можно локализовать значительно быстрее, чем способность самостоятельно воспроизводить и развивать лежащую в его основе технологию.
Израиль: большое число иностранных патентов может означать движение технологий в обратном направлении. Израиль показывает, почему к патентной статистике нельзя подходить механически. В исследованном массиве именно Израиль демонстрирует особенно высокую активность ряда глобальных оборонных компаний: у Raytheon насчитывается 533 заявки, у Thales – 209, у BAE Systems – 76, у Lockheed Martin – 36. Но Израиль трудно рассматривать просто как еще одного импортера вооружений, в котором иностранные поставщики защищают принесенные извне технологии. Страна сама является развитым центром оборонных и двойных технологий, а международные корпорации активно используют местные разработки, приобретают технологические компании и включают их в собственные глобальные структуры. Характерным примером является приобретение Thales израильской компании Get SAT, специализирующейся на спутниковых терминалах связи.
Поэтому одинаковый внешне показатель – значительный объем патентования иностранной компании в стране – может отражать принципиально разные процессы. В одном случае зарубежная компания приносит технологию на локальный рынок и защищает ее там. В другом – сама страна становится источником технологий, которые затем интегрируются в глобальный портфель международной корпорации. Это ограничивает возможности упрощенной интерпретации патентных данных, но одновременно делает их более интересным инструментом анализа международного движения технологий. Локализация и технологический контроль не противоречат друг другу.
Рассмотренные примеры позволяют поставить под сомнение достаточно распространенное упрощение: если иностранная компания согласилась на локализацию производства вооружения, она тем самым постепенно передает технологический контроль принимающей стороне. На практике эти процессы способны идти одновременно в противоположных направлениях. Компания расширяет производственные возможности местного партнера, но параллельно:
В результате возникает достаточно рациональная модель: локализуется то, что необходимо для выполнения контракта и удовлетворения требований государства-заказчика; контроль сохраняется над тем, что определяет возможность самостоятельно воспроизводить, изменять и развивать технологию. Патентная охрана является лишь одним из элементов этой системы, но ее преимущество состоит в территориальном характере: право возникает именно там, где иностранный партнер производит продукцию и использует соответствующую технологию. Поэтому применительно к крупным проектам ВТС зарубежное патентование целесообразно рассматривать не просто как способ защиты интеллектуальной собственности, а как один из инструментов управляемой локализации производства.
Что это означает для российского ВТС? Для российской практики этот вопрос имеет особое значение. Проекты лицензионного и совместного производства российской военной техники за рубежом неизбежно предполагают передачу иностранному партнеру значительного объема технической информации. Чем глубже локализация, тем шире становится круг лиц, организаций и производственных площадок, получающих фактический доступ к конструкции изделия, технологии его производства и технической документации.
При этом фактическое владение информацией и юридический контроль над технологией – далеко не одно и то же. Само по себе договорное обязательство иностранного партнера использовать документацию только в рамках конкретного проекта существенно, но действует прежде всего между сторонами договора. Оно значительно слабее препятствует появлению аналогичного производства у третьих лиц или самостоятельному использованию технического решения после того, как необходимые знания уже освоены местной промышленностью.
Патентная охрана решает иную задачу. Она позволяет предъявлять требования не только к первоначальному партнеру, но и к третьим лицам, неправомерно использующим защищенное техническое решение на соответствующей территории. Именно поэтому опыт крупнейших зарубежных оборонных компаний позволяет по-новому поставить вопрос о зарубежном патентовании российских военных технологий. Речь идет не о необходимости патентовать за рубежом каждое техническое решение и тем более не о замене режимов секретности и ноу-хау патентами.
Отсюда возникает практический вопрос: если Россия передает иностранному партнеру возможность производить военную продукцию, должен ли одновременно формироваться юридический контур контроля над теми технологиями, которые неизбежно становятся ему известны? Отрицательный ответ создает потенциально асимметричную ситуацию. Иностранная сторона получает оборудование, документацию, компетенции и возможность фактически использовать технологию, тогда как российский правообладатель не всегда получает сопоставимый инструмент абсолютной правовой защиты этой технологии на территории страны-партнера. Особенно значимым этот риск становится после завершения первоначального контракта, изменения структуры собственности иностранного партнера либо появления на локальном рынке новых производителей. В этом смысле зарубежное патентование целесообразно рассматривать не как альтернативу передаче технологий, а как один из инструментов их контролируемой передачи.
Модель национального контроля над разработками при локализации производства вооружения и военной техники на территории иностранных государств можно представить в виде блок-схемы, изображенной на Рисунке 1.
Из сказанного, однако, не следует противоположная крайность. Не всякая технология должна быть запатентована. Патентование неизбежно связано с раскрытием технического решения. Для части наиболее чувствительных оборонных разработок сохранение секретности либо режима ноу-хау может быть существенно эффективнее. Следовательно, задача состоит не в максимальном количестве зарубежных патентов, а в выборе адекватного режима для каждого элемента технологии.
Условно технологию, передаваемую в рамках локализованного производства, можно разделить на три группы.
Первая – решения, раскрытие которых недопустимо либо нежелательно. Они должны оставаться за пределами передаваемого технологического пакета или сохраняться в специальных режимах охраны.
Вторая – решения, которые иностранный партнер неизбежно получает и способен воспроизвести. Именно для этой категории территориальная патентная охрана может иметь особенно большое значение.
Третья – решения общего характера, патентование которых не дает существенных преимуществ либо экономически неоправданно.
Таким образом, эффективный контроль требует не максимальной, а селективной правовой охраны технологии.
В соответствии с вышеизложенным, современный рынок вооружений делает локализацию производства практически неизбежным условием многих крупных экспортных проектов. Страны-заказчики стремятся получить не только готовое изделие, но и производственные компетенции, рабочие места, национальную кооперацию и доступ к технологиям. Однако опыт крупнейших международных оборонных компаний показывает, что выполнение этих требований не обязательно означает отказ поставщика от контроля над технологией.
Индийский пример особенно нагляден: масштабное промышленное присутствие Thales, BAE Systems, Lockheed Martin и Raytheon сопровождается значительной патентной активностью. При этом защищаются не только традиционные решения в области вооружений, но и радиолокация, навигация, электроника, оптика и обработка информации – именно те технологии, которые во все большей степени определяют реальные возможности современных систем вооружения.
Саудовский пример одновременно показывает, что локализация производства и возникновение собственной технологической базы не являются тождественными процессами. А Израиль демонстрирует еще более сложную модель, при которой принимающая страна сама может становиться источником технологий для глобальных корпораций.
Из этого можно сделать три практически значимых вывода.
Во-первых, локализация производства не равнозначна передаче контроля над технологией.
Во-вторых, современный технологический контроль в сфере вооружений распространяется далеко за пределы собственно «оружейных» разработок: его объектом становятся электроника, средства обнаружения, связь, оптика, вычислительные и информационные технологии.
В-третьих, передача иностранному партнеру производственных возможностей без формирования соответствующего правового контура создает риск разрыва между фактической передачей технологии и возможностями поставщика контролировать ее дальнейшее использование.
Для российского ВТС отсюда следует вопрос, который заслуживает отдельного обсуждения: можно ли считать систему контролируемого трансфера военных технологий завершенной, если локализация производства за рубежом не сопровождается заранее сформированной системой их территориальной правовой защиты? Именно этот вопрос, вероятно, становится все более важным по мере того, как конкуренция на мировом рынке вооружений превращается из конкуренции за поставку готового изделия в конкуренцию за условия локализации производства – и за контроль над технологией после такой локализации.