Возвращение сильной Японии?
Токио осваивается в новой региональной обстановке

В декабре 2012 г. на досрочных выборах в нижнюю палату парламента Японии со значительным преимуществом победила Либерально-демократическая партия (ЛДПЯ), вернув себе утраченную в 2009 г. власть.

Юлия КРЯЧКИНА

Предшествовавшие этому три года правления Демократической партии (ДПЯ) были насыщенны событиями, которые существенно подорвали доверие общественности к политическим лидерам. В тот период сменились три премьер-министра от демократов, причем двое из них приходили к власти с достаточно высоким рейтингом, а покидали свой пост, практически полностью утратив доверие населения. Заявления Юкио Хатоямы, первого премьер-министра от ДПЯ, о скорейшем решении вопроса с американскими базами на Окинаве так и остались обещаниями; техногенная катастрофа 11 марта 2011 г. не прибавила рейтинга Наото Кану; объявленная Вашингтоном переориентация политики США в АТР вызвала определенное беспокойство у японцев по поводу формирования  новой региональной обстановки и места Японии в ней. Все эти события во многом подготовили почву для возвращения «старой гвардии».

Вместе с тем, как единогласно отмечается в экспертном сообществе, народ Японии проголосовал не за ЛДПЯ, а против ДПЯ. Во многом аналогичная ситуация имела место и в 2009 г., когда победа Демократической партии на парламентских выборах и крушение монополии ЛДПЯ стали результатом протестных настроений в японском обществе. Именно поэтому тест на прочность своих нынешних позиций ЛДПЯ предстоит пройти во время выборов в верхнюю палату парламента в июле 2013 г.

Выступая 22 февраля 2013 г. в американском  Центре стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies – CSIS), новый премьер-министр от ЛДПЯ Синдзо Абэ (уже занимавший ранее этот пост в 2006-2007 гг.) подчеркнул: «Я вернулся, и Япония возвращается».

С чем же вернулась во власть Либерально-демократическая партия? Какие шаги она предпринимает для удержания своего лидерства? Как риторика «возвращения» ЛДПЯ может повлиять на геополитические позиции  Японии в Азии? В преддверии выборов в верхнюю палату японского парламента, которые состоятся в июле 2013 г., все эти вопросы выходят на первый план.

НАСЛЕДИЕ ДЕМОКРАТОВ

Падение рейтинга Демократической партии перед декабрьскими выборами 2012 г. в нижнюю палату парламента Японии стало хорошим поводом для масштабной критики ДПЯ со стороны либерал-демократов. Лидер ЛДПЯ Синдзо Абэ, в частности, делал особый акцент на провале внешней и оборонной политики страны при правительствах Юкио Хатоямы, Наото Кана и Ёсихико Ноды. Прежде всего речь шла о снижении уровня партнерского взаимодействия с важнейшим японским союзником – Соединенными Штатами.

Информация о запасах углеводородов в районе островов Сэнкаку (общая площадь которых 7 км2) обострила территориальный спор между Японией и КНР.

Следует отметить, что критики политики ДПЯ в первую очередь указывали на напряженность, возникшую в японо-американских отношениях в период нахождения у власти Юкио Хатоямы.

Действительно, для первого премьер-министра от Демократической партии был характерен разворот в Азию. В его риторике присутствовали достаточно амбициозные заявления о возможном решении проблемы передислокации американских военных баз с территории японской префектуры Окинава, а также о создании Восточноазиатского сообщества без участия в нем Соединенных Штатов. В тот же период морские Силы самообороны Японии прекратили проведение дозаправочных операций в Индийском океане в поддержку действий коалиционных сил в Афганистане.

Таким образом, во время правления Хатоямы японо-американские отношения переживали не самые лучшие времена. Однако стоит отметить, что нельзя ассоциировать политику Хатоямы со всем периодом нахождения у власти Демократической партии.

Последующие премьер-министры от демократов постарались изменить ситуацию. При Наото Кане, например, переговоры по передислокации американской базы Футэмма вернулись на исходные позиции 2006 г. Он поддержал вхождение США в состав Восточноазиатского саммита (призванного играть роль своеобразной площадки для стратегических дискуссий, в отличие от идеи интеграционного сообщества Хатоямы). Кроме того, в декабре 2010 г. были опубликованы новые «Основные направления программы национальной обороны» Японии, где четко прописывалась значимость союза с Вашингтоном в сфере обеспечения безопасности страны и указывалось на возрастание угрозы со стороны Китая, что свидетельствовало о постепенном отходе от политики, ориентированной исключительно на Азию. Следует также отметить совместные действия с американцами в ходе ликвидации последствий катастрофы марта 2011 г., ведь операция Tomodachi, по сути, стала значимой вехой в возрождении прежних отношений между двумя государствами.

Ёсихико Нода продолжил движение в направлении укрепления союза с США. Так, в 2011-2012 гг. он проявил интерес к вопросу об открытости морских путей в Азиатско-Тихоокеанском регионе (прежде всего касаясь проблемы Южно-Китайского моря), инициировал внутринациональную дискуссию по вступлению Японии в Транс-Тихоокеанское партнерство (ТТП), продвигаемое Вашингтоном, выразил готовность к укреплению сотрудничества с другим американским союзником в Азии – Южной Кореей. Более того, именно правительство Ноды смягчило действовавшие в стране с 1967 г. ограничения на экспорт вооружений, что позволило японцам участвовать в международных военно-технических разработках и теснее взаимодействовать не только с Соединенными Штатами, но и c их союзниками по НАТО.

Таким образом, наследие Демократической партии во многом определяется продолжающейся политикой укрепления японо-американского союза, свойственной Токио еще со времен полувекового правления ЛДПЯ. Вместе с тем, риторика «возвращения» Японии и возрождения крепких союзнических связей с США небеспочвенна в свете сегодняшней региональной обстановки, характеризуемой обострением японо-китайских отношений и возрастанием напряженности на Корейском полуострове. Подобная риторика адресуется не только японской общественности, которую необходимо убедить в защищенности страны, но и руководству Соединенных Штатов, поскольку для Токио крайне важно сознавать, насколько далеко готовы пойти американские партнеры в защите интересов Японии.

МЕЖДУ ВАШИНГТОНОМ И ПЕКИНОМ

В настоящее время треугольник США – Китай – Япония в значительной степени определяет характер межгосударственных отношений в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Если принять во внимание акцент в риторике нынешнего руководства Японии на укрепление военно-политического союза с Соединенными Штатами, то вполне логичным представляется вопрос о будущих взаимоотношениях Токио и Пекина. С возвращением во власть японского «ястреба» Синдзо Абэ могут быть связаны опасения по поводу дальнейшего роста напряженности между Японией и Китаем. Вместе с тем сохранение баланса в отношениях трех государств необходимо в целях поддержания стабильности как в субрегионе Восточной Азии, так и в АТР в целом.

Премьер-министр Синдзо Абэ и председатель Объединенного комитета начальников штабов Мартин Демпси. Для Японии важен крепкий союз с США.

Сегодня при оценке потенциала конфликтности между Японией, США и Китаем речь в первую очередь идет о территориальных спорах. В этом смысле проблема островов Сэнкаку (китайское название – Дяоюйдао) является показательным примером того, как развиваются отношения трех стран в сфере обеспечения безопасности и стабильности в Восточной Азии. Если для Пекина и Токио территориальный вопрос становится во многом вопросом государственного престижа, то для Вашингтона он создает сложности в определении союзнических обязательств по отношению к Японии.

Проблема островов Сэнкаку, расположенных в Восточно-Китайском море, наиболее остро стала проявляться в отношениях Японии и Китая в середине 1990-х гг. При этом Токио регулярно заявляет об отсутствии территориального спора вокруг этих островов, которые в 1895 г. были включены в состав Японии как ранее необитаемые. В соответствии с положениями Сан-Францисского мирного договора с Японией 1951 г. на период с 1953 по 1972 гг. острова Сэнкаку, а также Окинава находились под контролем Соединенных Штатов.

Следует подчеркнуть, что в упомянутом договоре напрямую не указывался правовой статус островов Сэнкаку, что оставляло пространство для интерпретаций. Четкое обозначение принадлежности этих островов к территориям, переданным под административный контроль  США, появилось в американском документе «U.S. Civil Administration of the Ryukyus Proclomation 27» (USCAR 27) 1953 г. В нем, в частности, отмечалось, что «острова Нансэй Сёто, расположенные к югу от 29 градуса северной широты» (которые переходили под управление Соединенных Штатов согласно ст. 3 Сан-Францисского мирного договора) включают архипелаг Сэнкаку. Впоследствии данные острова (наряду с Окинавой) были возвращены Японии. Таким образом, Вашингтон определил принадлежность островов Сэнкаку Японии, или по крайней мере причислил их к территориям, которые были возвращены ей после окончания периода американской оккупации. Аналогичной позиции активно придерживаются и в Токио.

В свою очередь, Пекин заявляет о том, что установление японского контроля над этими островами стало результатом заключения Китаем в конце XIX века ряда «неравноправных» договоров с иностранными государствами.

Однако, как подчеркивают в Токио, наибольший интерес к данным островам в КНР стали проявлять в конце 1970-х гг., когда по результатам проведенных исследований появилась информация о возможном наличии нефтяных и газовых месторождений в прилегающем районе.

Так или иначе, но спор вокруг островов Сэнкаку регулярно омрачает японо-китайские отношения. Новый всплеск напряженности между двумя странами в 2012 г. был связан с вопросом о национализации островов японским правительством. В апреле 2012 г. тогдашний губернатор Токио Синтаро Исихара, известный своими правыми взглядами и антикитайской риторикой, объявил о планах покупки островов Сэнкаку, которые находились в частном владении и сдавались в аренду центральному правительству. Исихара осознавал, что подобные заявления спровоцируют Китай на ответную жесткую реакцию. Однако, с точки зрения правых, Японию необходимо побудить к активизации усилий по развитию своего потенциала, в том числе военного, в ответ на «китайскую угрозу». Не случайно шестью месяцами позже Исихара покинул пост губернатора Токио, чтобы сформировать новую политическую партию с ярко выраженным националистическим уклоном.

Национализм можно назвать одной из внутренних проблем и вызовов современной японской политической палитры. Исихара так и не осуществил покупку островов, поскольку тогдашний премьер-министр от Демократической партии Ёсихико Нода решил, что центральное правительство должно само выкупить эти острова. На тот момент Япония уже полностью их контролировала, и оформление права собственности не повлекло серьезных изменений в сфере властных полномочий.

Тем не менее действия Японии были расценены в Пекине как  «национализация священной китайской земли». Граждане Китая призывали к бойкоту японских товаров, организовывали массовые демонстрации протеста. Несмотря на попытки японского правительства повлиять на ситуацию, Китай усиливал свое давление на Токио, направляя патрульные суда к островам.

Американская помощь Японии по ликвидации последствий катастрофы марта 2011 г. стала значимой вехой в возрождении двусторонних отношений.

Следует отметить, что и нынешний японский премьер-министр от ЛДПЯ  Синдзо Абэ, и новый китайский лидер Си Цзиньпин, окончательно утвержденный в должности Председателя КНР в марте 2013 г., в своих первых программных речах заявили об отказе идти на какие-либо уступки по территориальному вопросу. Для Абэ эта позиция равноценна устоявшейся формуле о том, что «никаких переговоров о принадлежности островов Сэнкаку быть не может», поскольку они «являются неотъемлемой частью Японии». Со своей стороны, Си Цзиньпин считает главной задачей признание права владения данными островами за Китаем.

Заявления Абэ о принципиальной невозможности территориальных переговоров наравне с его формулой «возвращения сильной Японии» спровоцировали в китайской прессе волну негодования и породили вопрос журналистов о том, куда и к чему хочет вернуться Япония. Попытки проведения аналогий с предвоенным развитием страны в 1930-х гг. стали не редкостью после победы ЛДПЯ и Абэ на выборах в парламент.

В своих выступлениях Абэ помимо заявлений о невозможности переговоров с КНР по территориальной проблеме неоднократно подчеркивал, что «Китай является одним из самых важных партнеров Японии, поэтому он приложит все усилия для нормализации отношений между Токио и Пекином».

Таким образом, сегодня складывается ситуация, когда ни один из игроков не готов идти на уступки. Однако и явный конфликт сейчас им вряд ли выгоден. Кроме того, для японского руководства противостояние с Китаем по поводу островов важно с точки зрения оценки потенциала своего военно-политического союза с Соединенными Штатами.

Вашингтон не раз отмечал, что занимает нейтральную позицию по территориальному спору вокруг Сэнкаку. По мнению американского руководства, вопрос суверенитета над островами должен решаться на двусторонней основе между Китаем и Японией (согласно докладу Конгрессу по ситуации вокруг Сэнкаку – между Китаем, Тайванем и Японией). Вместе с тем, США признают административный контроль над островами за Токио.

В данном случае стоит обратиться к статье 5 японо-американского Договора о взаимном сотрудничестве и безопасности 1960 г., где говорится:

«Каждая сторона признает, что вооруженное нападение на любую из сторон на территориях, находящихся под управлением Японии, было бы опасным для ее собственного мира и безопасности, и заявляет, что она предпримет действия для отражения общей опасности в соответствии со своими конституционными положениями и процедурами».

Таким образом, признание управления над островами за Токио уже является подтверждением приверженности Вашингтона положениям упомянутого двустороннего договора.

В то же время и в США, и в Японии сомневаются в том, что действие этого договора может в полной мере охватывать ситуацию вокруг Сэнкаку. Неопределенность позиции американской стороны во многом сдерживает Токио. Ведь оказаться в положении между открытым конфликтом с Китаем и отказом Соединенных Штатов от прямой поддержки своего союзника означает серьезные потери как для Японии в целом, так и для политического будущего ЛДПЯ.

ОБОРОННАЯ ПОЛИТИКА АБЭ – ГРЯДУТ ЛИ ПЕРЕМЕНЫ?

Нынешняя ситуация в регионе и состояние отношений Японии с ближайшим соседом – Китаем, доставшиеся в наследство Абэ от его предшественников, во многом вынуждают Токио придерживаться более жесткой линии в оборонной политике, в том числе для демонстрации способности обеспечить защиту своей страны.

Идеи, высказываемые Абэ по вопросам дальнейшего развития Сил самообороны и военной сферы в целом, можно назвать довольно смелыми для Японии. Именно поэтому они зачастую подвергаются серьезной критике в странах региона. Тем не менее планы Абэ по укреплению национальной обороны находят определенный отклик среди японцев.

Еще в 2012 г., когда ЛДПЯ находилась в оппозиции, она представила ряд проектов по пересмотру Конституции Японии, некоторые из которых касались ограничений на развитие военного потенциала. В частности, предлагалось внести в девятую статью Конституции положения о праве страны на самооборону и переименовать Силы самообороны в армию. Абэ широко использовал эти предложения в своей предвыборной риторике. Кроме того, в дискуссиях по вопросам обороны ЛДПЯ предлагала и более широкую трактовку самообороны как возможность участия в коллективной обороне. Это положение особенно важно для японо-американского военно-политического союза в условиях нагнетания ситуации вокруг ракетно-ядерной программы Северной Кореи.

Однако сегодня маловероятно, что кабинет Абэ будет форсировать реализацию всех этих положений в условиях, когда ЛДПЯ предстоит еще одно серьезное испытание на выборах в Палату советников этим летом, и одна из задач партии – не отпугнуть от себя потенциальных избирателей и не вызвать раскола в обществе по военному вопросу.

Но контуры некоторых перемен все же просматриваются. Так, 13 января 2013 г. правительство Абэ официально объявило о необходимости пересмотра действующих «Основных направлений программы национальной обороны» Японии (они были разработаны при Демократической партии и приняты в декабре 2010 г.). Согласно заявлению правительства ревизии подлежат те части программы, которые касаются меняющейся региональной обстановки. По всей вероятности, сюда попадают и отношения с Китаем по территориальному вопросу. Кроме того, в правительстве считают важным уделить больше внимания вопросу участия Сил самообороны в операциях ООН по поддержанию мира, а также созданию специального институционального механизма общей координации политики безопасности Японии.

Пересмотр «Основных направлений» 2010 г. можно частично рассматривать и как реакцию на нынешнюю политику США в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Одним из аспектов ответной реакции японского истеблишмента может стать, по мнению экспертов, дальнейшее расширение сферы применения понятия «динамичные силы обороны» (dynamic forces). Следует отметить, что с момента публикации «Основных направлений» 2010 г. определение «динамичный» прочно закрепилось в оборонной политике Токио. Сегодня говорится о концепции «динамичного альянса» (dynamic alliance) с США, или «динамичного оборонного сотрудничества» (dynamic defense cooperation), которое предполагает повышение эффективности совместных учений, укрепление совместного разведывательного потенциала и более рациональное совместное использование технических объектов.

Еще одно видимое изменение в оборонной политике Японии после возвращения Абэ – увеличение оборонного бюджета. Однако пока трудно сказать, являются ли подобные перемены долгосрочным трендом или разовым решением нынешнего кабинета. В целом японский военный бюджет мало подвержен сильным колебаниям, и его сегодняшнее увеличение может в дальнейшем легко сойти на нет.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Возвращение Либерально-демократической партии на правящие позиции в декабре 2012 г. во многом было ожидаемо. Вместе с тем, как уже отмечалось, вернулась ЛДПЯ за счет того же фактора, из-за которого проиграла выборы Демократической партии в 2009 г. Таким фактором являются протестные настроения в японском обществе, которые обусловлены недоверием к любым партиям и сегодня оказывают серьезное влияние на политическую конъюнктуру.

В этой связи трудно говорить о возможности проведения серьезных реформ в оборонной сфере или жесткого военного курса. Безусловно, Синдзо Абэ необходимо доказать свою способность отстаивать интересы страны и защитить ее в случае потенциальной агрессии. Одновременно ему предстоит решить задачу по недопущению серьезного разделения общества по оборонному вопросу, что может быть чревато потерей голосов на предстоящих выборах в Палату советников.

Таким образом, дальнейшее движение Японии по пути так называемой «нормализации» вполне возможно (к чему подталкивает страну региональная обстановка и действия ведущих игроков – США и Китая), однако, вероятнее всего, подобное продвижение будет проходить поступательно, как это имело место и ранее в японской политике.

Юлия Александровна КРЯЧКИНА – научный сотрудник Центра оборонных исследований РИСИ


 

НОВОСТИ

На государственном испытательном космодроме «Плесецк» 30 марта проведены очередные бросковые испытания новой жидкостной межконтинентальной баллистической ракеты тяжелого класса «Сармат».
Авиационный комплекс имени С.В. Ильюшина (ПАО «Ил») обсуждает c Минобороны России возможность глубокой модернизации бортового радиоэлектронного оборудования (БРЭО) на всем парке тяжелых военно-транспортных самолетов (ВТС) Ан-124 «Руслан» ВКС РФ, сообщил РИА «Новости» вице-президент Объединенной авиастроительной корпорации по транспортной авиации, гендиректор ПАО «Ил» Алексей Рогозин.
Военнослужащие зенитной ракетной части 11-й Краснознаменной армии Восточного военного округа (ВВО) получили на вооружение новую зенитную ракетную систему С-400.
В ходе итогового заседания Государственной комиссии по двигателю АЛ-41Ф-1 ПАО «ОДК-УМПО» был торжественно вручен акт о завершении Государственных стендовых испытаний опытного двигателя.
На вооружение мотострелкового соединения общевойсковой армии Восточного военного округа (ВВО), дислоцированного в Амурской области, поступил мобильный комплекс радиоэлектронной борьбы «Житель» (Р-330Ж).
Министерство обороны России намерено закупить более 100 легких транспортных самолетов Ил-112В, заявил замглавы военного ведомства Юрий Борисов в ходе посещения Воронежского акционерного самолетостроительного общества (ВАСО).
В рамках реализации программы перевооружения войск Южного военного округа (ЮВО) мотострелковое соединение 58-й общевойсковой армии, дислоцированное в Дагестане, получило первую партию боевых машин пехоты БМП-3 нового выпуска.
Конструкторское бюро «ВР-Технологии» холдинга «Вертолеты России» приступило к стендовым испытаниям основных систем и агрегатов беспилотного вертолета VRT300. Летные испытания аппарата должны начаться в конце 2018 г.
На полигоне Сары-Шаган (Республика Казахстан) боевым расчетом войск противовоздушной и противоракетной обороны ВКС РФ 31 марта успешно проведен очередной испытательный пуск новой модернизированной ракеты российской системы противоракетной обороны (ПРО).
Порядок управления войсками в ходе непрерывного огневого поражения объектов и живой силы условного противника был отработан в ходе трехдневной командно-штабной тренировки (КШТ), проведенной под руководством командующего войсками Южного военного округа (ЮВО) генерал-полковника Александра Дворникова. В ней были задействованы управления штаба округа и подчиненных объединений, командный состав соединений ЮВО, 4 тыс. военнослужащих и около 1 тыс. единиц военной техники.

 

 

 

 

 

 

 

Учредитель и издатель: ООО «Издательский дом «Национальная оборона»

Адрес редакции: 109147, Москва, ул. Воронцовская, д. 35Б, стр. 2, офис 636

Для писем: 123104, Москва, а/я 16

Свидетельство о регистрации: Эл № ФС 77-22322 от 17.11.2005

 

 

 

Дизайн и разработка сайта - Группа «Оборона.Ру»

Техническая поддержка - Группа Компаний КОНСТАНТА

Управление сайтом - Система управления контентом (CMS) InfoDesignerWeb

 

Rambler's Top100