Искусственный интеллект в сетецентрических войнах XXI века
Разработка системы искусственного интеллекта для создания российской глобальной сетецентрической системы становится важнейшей военно-политической задачей

Анализируя работы по сетецентрическим системам в Вооруженных Силах, нельзя не отметить отрадный факт, который состоит в том, что, наконец, наше военное руководство перестало игнорировать этот важнейший результат революции в военном деле (РВД) и даже призывает «исследовать переход к новой системе управления Вооруженными Силами. В первую очередь она должна быть основана на переходе к системе сетецентрических войн» (начальник Генштаба ВС России Николай Макаров, комментарии к результатам военных учений «Запад-2009»).

Александр РУДИНСКИЙ

 

Безусловно, сильнейшим импульсом к переосмыслению результатов РВД послужили недостатки, выявленные во время операции по принуждению Грузии к миру в августе 2008 г. Практически все аналитики в первую очередь отмечали тогда слабые возможности разведки и связи, низкую степень автоматизации процессов управления войсками и оружием, отсутствие системы информационного обеспечения войск. То есть речь шла как раз о тех компонентах, которые, по определению американского адмирала Уильяма Оуэнса, вместе с высокоточным оружием являются ключевыми технологиями РВД. Объединение этих компонент в сеть, по словам того же Оуэнса, создает «мощный синергетический эффект, …намного превышающий сумму компонентов, что обеспечит три условия успеха на поле боя: подавляющее преимущество в разведданных о боевом пространстве, практически безошибочную постановку боевых задач, мгновенную и всестороннюю оценку обстановки».

«Испытания» сетецентрического подхода ведения войны на территории Югославии и Ирака подтвердили ожидания командования США. Дальнейшее совершенствование сетецентрических технологий оттачивается сейчас в Ливии, ибо теория РВД допускает «усиление экспедиционных возможностей, позволяющих Западу осуществлять военное вмешательство в дела обанкротившихся или находящихся на грани банкротства стран».

А что в России?

В сентябре 2006 г. были завершены комплексные и государственные испытания новой системы автоматизированного управления воинскими формированиями, созданной Концерном «Созвездие». Система тактического уровня имеет в своей основе программно-технические комплексы для всех звеньев управления от солдата до командира дивизии, которые включают в себя средства целеуказания, системы управления огнем, средства связи, обеспечивающие обмен информацией в реальном масштабе времени, благодаря чему командир дивизии получает полное представление о картине боя для принятия решения.

Внедрение этой системы началось в 2006 г., но почему-то она не применялась в 2008 г. в Грузии. Министерство обороны упустило прекрасный шанс провести испытания системы в реальных боевых условиях.

Очевидно, что эта система реализует три основных положения «системы-систем» адмирала Оуэнса, но с очень важным отличием: американская система обеспечивает, как было сказано выше, «практически безошибочную постановку боевых задач, мгновенную и всестороннюю оценку обстановки», а российская система возлагает этот анализ на командира дивизии. Возможно, это связано с тем, что анализ ситуаций представляет собой наиболее сложную задачу теории принятия решений, что объясняется следующими причинами:

1. Задачи этого класса трудно поддаются формализации и требуют специального математического аппарата, позволяющего работать с переменными семиотическими системами, содержащими процедуры изменения элементов описания формальных (отвечающих за формальный логический вывод) и квазиаксиоматических систем (содержащих аксиомы, верные лишь для данной предметной области или для определения ситуаций в этой области).

2. Даже формально ситуационные задачи нельзя решать с помощью аппарата теории вероятности, ибо все вероятностные расчеты, основанные на понятии полноты группы событий, перечеркиваются событиями, которые обычно формулируются так: «Противник принял неожиданное решение», «Природа приготовила неожиданный сюрприз», «Правящая партия сделала неожиданный ход». И все расчеты приходится начинать заново и, чаще всего, с тем же успехом. Альтернативой такому подходу может служить только отказ от фундаментального соотношения теории вероятности, утверждающего, что сумма противоположных событий равна единице, но в этом случае класс получаемых решений лежит уже не в области теории вероятности, а в области теории возможности.

3. Уход от вероятностных решений подкрепляется еще и тем обстоятельством, что при решении ситуационных задач те переменные, которые используются в задаче, не являются статистически подтвержденными. То есть число опытов, как правило, не стремится к бесконечности, а представляет весьма короткие выборки, ставящие под сомнение вероятностные оценки того или иного параметра, а, следовательно, и выводы относительно ситуационного эпизода, в котором этот параметр участвует.

4. Отсутствует важнейшее требование теории вероятности о проведении испытаний в одинаковых условиях. В самом деле, например в условиях современного боя, трудно представить повторяемость ситуации хотя бы два раза, или при проведении выборов поведение электората меняется по многим причинам на различных этапах предвыборной гонки.

5. Переход к решениям в области возможного требует обращения с функциями принадлежности, а не с функциями плотности вероятности. Чрезвычайно сложная задача, ибо функция принадлежности базируется на экспертных оценках того или иного параметра, того или иного события, участвующих в текущем тактическом эпизоде. Разработкой функции принадлежности обычно заняты лучшие специалисты той или иной области знаний, ибо именно функция принадлежности позволяет получить численные оценки продукций при работе с логико-продукционными правилами, описывающими тактические эпизоды.

6. Сложность решения определяется количеством логико-продукционных правил в системе, ибо с ростом сложности решаемой задачи постепенно падает способность лица, принимающего решение (ЛПР), делать точные и одновременно значащие утверждения относительно текущей ситуации. В том случае, если ЛПР достигает некоторого порога, за которым точность и значимость становятся почти взаимоисключающими характеристиками, число ошибочных решений ЛПР, как правило, возрастает.

Таким порогом является известное правило Мюллера, утверждающее, что человек может правильно обрабатывать 7±2 единицы разрозненной информации. Очевидно, что ЛПР, работающему с циркулирующими в сетецентрических системах потоках информации, принятие правильного решения с учетом всех текущих параметров системы является непосильной задачей, а, следовательно, требует использования нейросетевых технологий для принятия решений с применением логико-продукционных правил.

7. Известно, что функция принадлежности определяется экспертом или руководителем. Причем, если эксперту не известны объективные закономерности, то он вынужден опираться на свой опыт и формулировать в явном или не явном виде свои предпочтения.

Полученная с большим трудом функция принадлежности не имеет силы объективного закона, а изменяется во времени в соответствии с изменением входящих в нее параметров, а значит требует новых экспертных оценок, которые приведут к новому виду функции принадлежности. Например, появление новых видов вооружений приводит к новым тактическим решениям, связанным с применением этого нового вида вооружений или появлением новых военных технологий.

Наличие в сетецентрической системе США действующей системы анализа ситуаций говорит о том, США нашли способ приемлемого решения задачи ситуационного анализа, что, впрочем, не удивительно, ибо над этой проблемой трудились такие всемирно признанные ученые в области многопараметрического анализа, как Р. Кини, Г. Райфа, Р. Шляйфер и другие. Хотелось бы верить, что наше Министерство обороны также проводит эти работы, хотя пока и безуспешно (в приведенной тактической системе ситуацию оценивает командир).

Естественно, что анализ ситуации всегда сопровождается последующей выработкой необходимых управляющих воздействий, направленных на объект управления во всех звеньях механизма принятия решений, начиная с тактического звена до управления войной в целом (через управление конкретными боевыми действиями). Более того, концепция сетецентрических войн предусматривает разработку системы принятия решения на всех уровнях государственной системы: политическом, высшем командном, стратегическом, оперативном и тактическом. Создание такой многоуровневой системы потребует и организации потоков информации, соответствующих каждому уровню и обеспечивающих принятия решения в конкретной обстановке и в конкретный момент, то есть информационное превосходство должно быть поддержано и превосходством интеллектуальным.

Каким образом можно обеспечить это соответствие?

Ответ однозначен – использовать системы искусственного интеллекта, которые позволяют преодолеть информационный порог закона Мюллера, выявлять проблемные ситуации и формировать управляющие воздействия на реагирующую часть системы с конечной (глобальной) целью обеспечения устойчивого (согласованного) развития системы в условиях изменяющейся внешней обстановки. Это требование устойчивости функционирования систем предъявляется к системам принятия решения, построенных как на нейросетевых принципах, так и на брейнпьютинговой основе, и тем самым обеспечивает стабильность работы систем принятия решения на любом уровне функционирования сетецентрической системы.

Таким образом, решение двух важнейших задач для любого уровня сетецентрической системы (анализ ситуаций и принятия решений) требует использования методов искусственного интеллекта, реализация которых является инновационной задачей для учреждений любого уровня (НИИ, университеты), любого подчинения (гражданские и военные) и любой формы собственности (государственные и частные).

Разработка системы искусственного интеллекта для создания российской глобальной сетецентрической системы становится важнейшей военно-политической задачей, от успешного решения которой зависит паритетность отношений не только с США, но и с НАТО и Китаем.

Александр Вадимович РУДИНСКИЙ – доктор технических наук


 

НОВОСТИ

На государственном испытательном космодроме «Плесецк» 30 марта проведены очередные бросковые испытания новой жидкостной межконтинентальной баллистической ракеты тяжелого класса «Сармат».
Авиационный комплекс имени С.В. Ильюшина (ПАО «Ил») обсуждает c Минобороны России возможность глубокой модернизации бортового радиоэлектронного оборудования (БРЭО) на всем парке тяжелых военно-транспортных самолетов (ВТС) Ан-124 «Руслан» ВКС РФ, сообщил РИА «Новости» вице-президент Объединенной авиастроительной корпорации по транспортной авиации, гендиректор ПАО «Ил» Алексей Рогозин.
Военнослужащие зенитной ракетной части 11-й Краснознаменной армии Восточного военного округа (ВВО) получили на вооружение новую зенитную ракетную систему С-400.
В ходе итогового заседания Государственной комиссии по двигателю АЛ-41Ф-1 ПАО «ОДК-УМПО» был торжественно вручен акт о завершении Государственных стендовых испытаний опытного двигателя.
На вооружение мотострелкового соединения общевойсковой армии Восточного военного округа (ВВО), дислоцированного в Амурской области, поступил мобильный комплекс радиоэлектронной борьбы «Житель» (Р-330Ж).
Министерство обороны России намерено закупить более 100 легких транспортных самолетов Ил-112В, заявил замглавы военного ведомства Юрий Борисов в ходе посещения Воронежского акционерного самолетостроительного общества (ВАСО).
В рамках реализации программы перевооружения войск Южного военного округа (ЮВО) мотострелковое соединение 58-й общевойсковой армии, дислоцированное в Дагестане, получило первую партию боевых машин пехоты БМП-3 нового выпуска.
Конструкторское бюро «ВР-Технологии» холдинга «Вертолеты России» приступило к стендовым испытаниям основных систем и агрегатов беспилотного вертолета VRT300. Летные испытания аппарата должны начаться в конце 2018 г.
На полигоне Сары-Шаган (Республика Казахстан) боевым расчетом войск противовоздушной и противоракетной обороны ВКС РФ 31 марта успешно проведен очередной испытательный пуск новой модернизированной ракеты российской системы противоракетной обороны (ПРО).
Порядок управления войсками в ходе непрерывного огневого поражения объектов и живой силы условного противника был отработан в ходе трехдневной командно-штабной тренировки (КШТ), проведенной под руководством командующего войсками Южного военного округа (ЮВО) генерал-полковника Александра Дворникова. В ней были задействованы управления штаба округа и подчиненных объединений, командный состав соединений ЮВО, 4 тыс. военнослужащих и около 1 тыс. единиц военной техники.

 

 

 

 

 

 

 

Учредитель и издатель: ООО «Издательский дом «Национальная оборона»

Адрес редакции: 109147, Москва, ул. Воронцовская, д. 35Б, стр. 2, офис 636

Для писем: 123104, Москва, а/я 16

Свидетельство о регистрации: Эл № ФС 77-22322 от 17.11.2005

 

 

 

Дизайн и разработка сайта - Группа «Оборона.Ру»

Техническая поддержка - Группа Компаний КОНСТАНТА

Управление сайтом - Система управления контентом (CMS) InfoDesignerWeb

 

Rambler's Top100